Не иссякают фантазии о «глубоких пропастях», якобы разделяющих украинцев Галичины и Слобожанщины, Подолья и Донбасса, Полесья и Таврии.

Мол, и история у них разная, и менталитет, и обычаи. А люди, не способные связать двух слов на украинском язык, рассказывают легенды о том, что вроде бы житель Черкащины никогда не поймет украинской речи жителя Тернопольщины.

Причем о дезинтеграции Украины заявляют как об уже решенном вопросе, как о некой неизбежности. И чем меньше субъект знает о реалиях Украины, тем с большим энтузиазмом на подобные темы высказывается.

Некоторые делают такие заявления по долгу службы, сигнализируя своей креатуре на местах. Так, сравнительно недавно близкий к кремлевской «кухне» политолог Сергей Марков провозгласил, что Украине надо разбежаться по чехословацкому образцу. Чтобы не расходиться по югославскому.

Через несколько дней, уже не в Москве, а в Киеве, Василий Волга слово в слово повторяет московского «мэтра», а затем это начинают тиражировать разные провинциальные «политтехнологи» известной геополитической ориентации.

Любопытно, что российские аналитики высказываются по поводу целостности Украины с позиций якобы неуязвимости России в этом отношении («путинская эйфория»).

Следует сразу же сказать, что в мире практически нет государств, гарантированных от расколов; равно как и государств, неспособных эти расколы преодолевать.

Причины такового – объективные и субъективные. Первые – это не зависящие от людей, исторически сформировавшиеся обстоятельства. Вторые – способность наций, партий и элит подобные обстоятельства преодолевать и минимизировать (или, наоборот, превращать в нечто ужасающе-грандиозное).

Основой, на которой вырастают сепаратистские тенденции, выступают региональные различия: географические, экономические, этнические, лингвистические, конфессиональные, ментальные, социальные и так далее.

Трудно обнаружить страну, начисто лишенную региональных различий. Север и Юг в Италии, протестантский Север и католический Юг в Германии, Трансильвания и Валахия в Румынии, Великая и Малая Польша (не говоря уже о побережье и «землях видзысканых») у наших западных соседей – этот список бесконечен.

Какое место в этом реестре занимает Российская Федерация? Так ли уж она монолитна, как это хотят представить кремлевские пропагандисты? И когда партию власти, функции которой очень напоминают бывшую КПСС, называют «Единая Россия», то что это означает?

Констатацию факта, попытку выдать желаемое за действительное или цель, которую следует достигнуть?

Разумеется, страна, охватывающая огромную разнообразную территорию со многими часовыми поясами, географическими и климатическими зонами, этносами и религиями, с тремя культурными регионами из шести, имеющихся на планете (европейский, арабо-мусульманский и дальневосточный), с очень разной историей земель не может не нести в себе колоссальный внутренний потенциал сепаратизма.

Во-первых, речь идет о нерусской России в лице тюркских, монгольских, кавказских, финно-угорских народов.

Ведь никуда не деться от того факта, что, к примеру, государственность волжских булгар (татар) является значительно более древней, чем государственность Московии, о чем, между прочим, свидетельствует и недавно отмеченное 1000-летие Казани.

Казанские татары – это сильная и перспективная нация, уже сегодня являющаяся региональным лидером и вряд ли склонная мириться со своим формально и фактически униженным положением в московских табелях о рангах.

Во времена Ельцина в Татарстане проводился референдум о независимости, якобы не хватило 1-2% голосов. Злые же языки утверждают, что процентов хватило, но после «задушевного» разговора российского президента с главой Татарстана Шаймиевым, результаты голосования «отредактировали», дабы не лицезреть танки на улицах Казани.

Татарстан оказывает немалое влияние на соседний Башкоростан, соседнюю тюркскую Чувашию, да и на финно-угорские республики на пространстве Идель-Урал.

Далеко еще не сказала своего слова Якутия – Саха, сравнительно  малонаселенная страна с колоссальными природными ресурсами и огромной территорией.

Вряд ли забыли в Туве, что до 1944 года существовала формально независимая, как и МНР, Тувинская Народна Республика, больше того – ее принятие в состав СССР юридически так и не было надлежащим образом оформлено…

Не похоже, чтобы вопрос о чеченской независимости был закрыт окончательно. Ныне Рамзан Кадыров обладает большей степенью свободы во главе своей республики, чем Дудаев или Масхадов.

Заявления Рамзана о «великой Чечне» до Каспия заставляют призадуматься. Очень неспокойно в Дагестане и Ингушетии. Идут подспудные, иногда факелом вспыхивающие процессы в Карачаево-Черкессии, Кабардино-Балкарии, Адыгее.

Кстати, скоропалительные признания Москвой собственных марионеточных режимов в Сухуми и Цхинвали может существенно облегчить многим  российским автономиям путь к независимости.

А если еще учесть, что территории автономий составляют примерно 50% территорий Российской Федерации, то ситуация становится вообще интересной…

Но и с собственными русскими территориями далеко не все так просто. В 1999 Институт этнологии и антропологии Петра Великого Российской академии наук издал в Москве увесистый фолиант, называющиеся «Русские».

В этом фолианте есть любопытная фраза: «Если исторические корни русских уходят в XI-XIII века, то начальный этап формирования их этноса пришелся на XIV столетие».

То есть русский народ как народ начал формироваться в период, когда никакой Киевской Руси уже и в помине не было. В этом контексте возникает вопрос: так какую же Русь  крестили в X веке?

Надо отметить, что русский народ внутри себя самого монолитен не более других, достаточно сравнить донского казака и архангельского помора. В живом русском языке наличествует 14 диалектов и 2 наречия. Этнографы четко разделяют так называемых южных и северных великороссов.

Как утверждают авторы "Русских": „По совокупности особенностей можно также отличить жителей Рязанской области от жителя Орловской, туляка от смолянина, новгородца от вологодца и тому подобное“.

Да и с русским языком не все просто. Например, наиболее полный „Словарь современного русского литературного языка“ включает около 120 тысяч слов, а Архангельский областной словарь (публикация начата в 1980 году) – около 150 тысяч слов. Причем архангельский включает только те архангельские слова, которые отличаются от литературных.

Не означает ли это, что сохраняется мощная база для формирования новых славянских языков (при определенных политических обстоятельствах) на русском лингвистическом пространстве?

Трудно сказать, какой будет судьба Калининградской области, заселенной в основном русскими, после того, как она превратилась в анклав, зажатый между Польшей и Литвой. Во всяком случае, перспективы еврорегиона могут показаться населению совсем не такими плохими.

В ельцинские времена губернатора Екатеринбурга Эдуарда Росселя  подозревали в намерениях создать Уральскую республику и даже в том, что он, якобы, подготовил соответствующую валюту – уральский доллар.

В Сибири еще помнят выдающихся автономистов – Ядринцева и Потанина. Ядринцев – автор книги „Сибирь как колония“. И почти все эти территории имеют какой-то опыт государственности в период 1918-1920 годов.

А сейчас группа энтузиастов активно работает над кодификацией сибирского литературного языка на основе местных диалектов и говоров. А ведь есть еще и Дальний Восток…

Кстати, в коллекции автора этих строк хранится 1000-рублевая банкнота Дальневосточной республики (ДВР). Об этих обстоятельствах многие помнят.

Есть еще феномен российского казачества. Хотя донские, кубанские и терские казаки были ударной силой Белого движения, русские генералы постоянно (и не без оснований) подозревали казаков в сепаратизме, а таких лидеров кубанского казачьего автономизма как Рябовил и Калабухов даже казнили.

И сегодня на сайте г-на Водолацкого (верховного атамана казачьих войск России и Зарубежья) можно обнаружить такую формулировку: "казачий народ"”.

Это будет иметь свои политические перспективы и последствия. Иногда казачьи патриоты заявляют: „Казаки создали Россию“. В известном смысле – да. Но, помнится, один казак как-то изрек: „Я теба породил, я тебя и…“

Гляньте на карту Российской Федерации – широко раскинулся "казачий народ": Донское казачье войско, Кубанское, Терское, Астраханское, Уральское, Оренбургское, Семипалатинское (впрочем, это уже Казахстан), Сибирское, Забайкальское, Амурское, Уссурийское, Енисейское… От Дона до Тихого океана…

А тут еще учинили эксперимент с созданием федеральных округов числом семь: Центральный, Северо-западный, Южный, Поволжский, Уральский, Сибирский и Дальневосточный.

Каждый включает несколько автономий, краев и областей, имеет свои границы, органы окружной власти (в частности – окружную прокуратуру), причем, границы совпадают с зонами военных округов и округов   внутренних войск.

А бывший наместник Южного округа генерал Казанцев, после защиты своей диссертации в Ростовском университете, мечтательно сказал, что не мешало бы иметь в округе и собственную Академию наук.

Да, федеральные округа во многом напоминают бывшие советские республики, не случайно, в момент их создания, так перепугался известный  российский аналитик Георгий Саттаров, заявивший: „Что вы делаете! Это ведь протогосударства…“

Вносит свою лепту в дезинтеграцию России и „человек в кепке“, московский городничий Лужков, потому как если в Москве некоторые учителя получают по 5000 долларов, а в соседней Калуге (расстояние от Москвы 200 км), 200, то это раскалывает Российскую Федерацию больше, чем любые бородатые ребята на Кавказе.

Воистину, как шутят российские журналисты: каких-нибудь 100 км от Москвы, и вы уже в России. Пока весь этот конгломерат территорией держится на гэбистской диктатуре Путина, выполнившего завет русского философа Константина Леонтьева „подморозить Россию“.

Путин не решил фундаментальных проблем России, он их „заморозил“. Но в российской истории после каждых „заморозков“ обязательно следует очередная "оттепель"…

Счастье России, что на ее территории никто не работает так активно по сепаратистским проектам, как она сама на территориях сопредельных государств. Результаты были бы весьма впечатляющими.

Власти.нет